[{"data":1,"prerenderedAt":84},["ShallowReactive",2],{"$fRo7y8ror8nxWMKldFYmqfyjWiOz2wki1fZi4EdbByV4":3},{"slug":4,"content":5,"headings":6,"notes":60,"groupedNotes":68,"title":71,"date":72,"author":73,"tags":74,"description":77,"noEndNotes":78,"pageKeywords":79},"nietzsche-european-nihilism","\u003Ch2 id=\"ksa-12-5-71\">\u003Ca href=\"https:\u002F\u002Fnachlass.apoliteia.ru\u002F12_5#71\">KSA 12, 5 [71]\u003C\u002Fa>\u003C\u002Fh2>\n\u003Cp>\u003Cem>Ленцер-Хайде, 10 июня 1887\u003C\u002Fem>\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"1\">1.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Какими \u003Cem>преимуществами\u003C\u002Fem> обладала христианская моральная гипотеза?\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>1) она придавала человеку абсолютную \u003Cem>ценность\u003C\u002Fem>, взамен его незначительности и случайности в потоке становления и исчезновения\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>2) она была нужна адвокатам Бога, поскольку оставляла миру, вопреки страданиям и злу, характер \u003Cem>совершенства\u003C\u002Fem> — включая пресловутую «свободу». Зло представало полным \u003Cem>смысла\u003C\u002Fem>.\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>3) она предполагала в человеке \u003Cem>знание\u003C\u002Fem> об абсолютных ценностях и тем самым открывала для него \u003Cem>адекватное познание\u003C\u002Fem> самых важных вещей\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>она удерживала человека от презрения к себе как человеку, от ополчения против жизни, от разочарования в познании: она была \u003Cem>средством сохранения\u003C\u002Fem> — in summa: мораль была великим \u003Cem>противоядием\u003C\u002Fem> против практического и теоретического \u003Cem>нигилизма\u003C\u002Fem>.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"2\">2.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Но среди сил, которые взрастила мораль, была \u003Cem>правдивость\u003C\u002Fem>: \u003Cem>она-то\u003C\u002Fem> наконец и обращается против морали, обнаруживает её \u003Cem>телеологию\u003C\u002Fem>, её \u003Cem>заинтересованный\u003C\u002Fem> взгляд, — и \u003Cem>осознание\u003C\u002Fem> этой давно укоренённой, почти неизбывной лживости действует отныне как стимулирующее средство. Стимулирующее нигилизм. Теперь мы видим у себя потребности, которые долго взращивала моральная интерпретация, — мы видим их неистинность. А это ведь то, на чём, казалось, держится вся ценность, ради чего мы вообще терпим жизнь. Этот антагонизм — \u003Cem>не\u003C\u002Fem> ценить того, что нам известно в действительности, и более \u003Cem>не сметь\u003C\u002Fem> ценить того, что мы могли бы прилгать — порождает процесс распада.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"3\">3.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>На самом деле, мы уже не так нуждаемся в противоядии против \u003Cem>первого\u003C\u002Fem> нигилизма: жизнь в нашей Европе уже не столь ненадежна, случайна и нелепа. Такое неслыханное умножение \u003Cem>ценности\u003C\u002Fem> человека, ценности зла и т.д. теперь не так необходимо: мы можем вынести значительное понижение, умерение этой ценности, мы могли бы допустить много бессмыслицы и случайности. Достигнутая \u003Cem>мощь\u003C\u002Fem> человека позволяет теперь \u003Cem>ослабить\u003C\u002Fem> средства дисциплины, сильнейшим из которых была моральная интерпретация. «Бог» — слишком радикальная гипотеза.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"4\">4.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Но радикальные точки зрения сменяются не умеренными, а снова радикальными, только \u003Cem>перевёрнутыми\u003C\u002Fem>. Когда вера в Бога и естественный моральный порядок более невозможны, вера в абсолютную имморальность природы, в бесцельность и бессмысленность выступает как психологически необходимый \u003Cem>аффект\u003C\u002Fem>. Нигилизм появляется теперь \u003Cem>не\u003C\u002Fem> потому, что отвращение к бытию стало больше, чем раньше, а потому, что возникло сомнение в «осмысленности» зла, да и самого бытия. \u003Cem>Одна\u003C\u002Fem> интерпретация погибла; но поскольку она считалась \u003Cem>той самой\u003C\u002Fem> интерпретацией, кажется, будто в бытии нет вообще никакого смысла, будто всё \u003Cem>напрасно\u003C\u002Fem>.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"5\">5.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Что именно это «напрасно!» характерно для нашего современного нигилизма, ещё предстоит доказать. Недоверие к нашим прежним оценкам приводит в конце концов к вопросу: не являются ли все «ценности» лишь приманками, которые затягивают комедию, отнюдь не приближая её к развязке? \u003Cem>Дление\u003C\u002Fem> этого «напрасно», без цели и задачи — вот \u003Cem>самая парализующая\u003C\u002Fem> мысль. Словно бы тебя дурачат, а ты не можешь с этим ничего поделать.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"6\">6.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Как будет выглядеть эта мысль в самой ужасающей форме? Бытие, как оно есть, без смысла и цели, необходимо возвращается, без финала в Ничто: «вечное возвращение».\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>Это и будет самой экстремальной формой нигилизма: ничто («бессмысленное») — вечно!\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>Европейская форма буддизма: энергия вещества и сил \u003Cem>вынуждает\u003C\u002Fem> к такой вере. Это \u003Cem>самая научная\u003C\u002Fem> из всех возможных гипотез. Мы отрицаем конечные цели: если бы у бытия была цель, она была бы уже достигнута.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"7\">7.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Становится ясно, что здесь ищется нечто противоположное пантеизму: ибо «Всё совершенно, божественно, вечно» \u003Cem>тоже\u003C\u002Fem> приводит к вере в \u003Cem>«вечное возвращение»\u003C\u002Fem>. Вопрос: сделалась ли вместе с моралью невозможной и эта пантеистическая позиция \u003Cem>утверждения\u003C\u002Fem> всех вещей? В сущности, преодолён был только моральный Бог. Имеет ли смысл думать о Боге по ту сторону «добра и зла»? Был бы пантеизм в \u003Cem>таком\u003C\u002Fem> смысле возможен? Можем ли мы устранить представление о цели из процесса и \u003Cem>несмотря на это\u003C\u002Fem> «утверждать» его? — Это было бы возможно, если бы что-то \u003Cem>достигалось\u003C\u002Fem> в этом процессе в каждый его момент — и всегда одно и то же.\u003C\u002Fp>\n\u003Cp>Спиноза, имевший в качестве своего основного инстинкта логический, заполучил такую утверждающую позицию: поскольку каждый момент наделён \u003Cem>логической\u003C\u002Fem> необходимостью, он восторжествовал над \u003Cem>таким\u003C\u002Fem> устройством мира.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"8\">8.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Но его случай — лишь частный. \u003Cem>Всякая фундаментальная черта\u003C\u002Fem>, лежащая в основании \u003Cem>каждого\u003C\u002Fem> события и проявляющая себя в каждом событии, должна была бы, если бы индивид ощущал её как \u003Cem>свою\u003C\u002Fem> основную черту, побудить этого индивида триумфально одобрять каждый миг всеобщего бытия. Важно, чтобы он ощущал эту фундаментальную черту как хорошую, ценную и приятную.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"9\">9.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Итак, \u003Cem>мораль\u003C\u002Fem> защищала от отчаяния и прыжка в ничто жизнь тех людей и сословий, которые терпели насилие и были угнетены \u003Cem>людьми\u003C\u002Fem>: ибо бессилие перед людьми, \u003Cem>не\u003C\u002Fem> бессилие перед природой, порождает самую отчаянную ожесточённость против бытия. Мораль обращалась с властными, применяющими свою власть и вообще всякими «господами» как с врагами, от которых простой человек должен быть защищён, т.е. прежде всего \u003Cem>ободрён, укреплён\u003C\u002Fem>. Следовательно, мораль научила глубочайшим образом \u003Cem>ненавидеть\u003C\u002Fem> и \u003Cem>презирать\u003C\u002Fem> то, что является основной чертой господствующих: \u003Cem>их волю к власти\u003C\u002Fem>. Отрицать и разлагать эту мораль, упразднить её — это значило бы связать самый ненавистный инстинкт с \u003Cem>обратными\u003C\u002Fem> чувствами и оценками. Если бы страдающий, угнетённый \u003Cem>потерял веру\u003C\u002Fem> в своё \u003Cem>право\u003C\u002Fem> на презрение к воле к власти, он бы вступил в стадию самого безнадёжного отчаяния. А именно: если бы оказалось, что эта черта является для жизни определяющей, что даже в их «воле к морали» скрыта всё та же «воля к власти», что и та ненависть, и то презрение — всё ещё воля к власти, угнетенный увидел бы, что он стоит с угнетателем \u003Cem>на одной почве\u003C\u002Fem> и что у него нет \u003Cem>привилегии\u003C\u002Fem>, нет \u003Cem>высшего ранга\u003C\u002Fem> перед ним.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"10\">10.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Скорее \u003Cem>наоборот\u003C\u002Fem>! Ничто в жизни не имеет ценности, кроме степени власти — если допустить, что сама жизнь есть воля к власти. Мораль предохраняла \u003Cem>обойдённых жизнью\u003C\u002Fem> от нигилизма, признавая за \u003Cem>каждым\u003C\u002Fem> бесконечную ценность, метафизическую ценность, и встраивала в некоторый порядок, который не совпадал с ранговым порядком мирской власти: она учила покорности, смирению и т.д. \u003Cem>Допустим, что вера в эту мораль исчезнет\u003C\u002Fem> — тогда обездоленные лишатся своего утешения — и \u003Cem>погибнут\u003C\u002Fem>.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"11\">11.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>А именно, они будут сами инстинктивно направлять себя к гибели, в рамках отбора всего того, чему \u003Cem>надлежит\u003C\u002Fem> разрушиться. \u003Cem>Симптомы\u003C\u002Fem> этого саморазрушения обездоленных — самовивисекция, отравление, опьянение, романтизм, прежде всего инстинктивное влечение к тем действиям, которыми наживаешь себе смертельных врагов среди могущественных (будто специально выращивая себе палачей). \u003Cem>Воля к разрушению\u003C\u002Fem> как частный случай ещё более глубокого инстинкта — инстинкта саморазрушения, \u003Cem>воли к ничто\u003C\u002Fem>.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"12\">12.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Нигилизм — как симптом того, что обделённые теперь лишены утешения, что они разрушают, чтобы в конце концов самим разрушиться, что, освободившись от морали, они теперь не «ищут смирения», а становятся на почву противоположного принципа и тоже \u003Cem>хотят власти\u003C\u002Fem>, \u003Cem>вынуждая\u003C\u002Fem> властителей быть их палачами. Это европейская форма буддизма, \u003Cem>отрицание делом\u003C\u002Fem>, — вследствие того, что всё бытие лишилось «смысла».\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"13\">13.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Страданий не стало больше, напротив! Бог, мораль, смирение были целебными средствами в бедствиях ужасающей глубины, \u003Cem>активный нигилизм\u003C\u002Fem> же появляется при куда более благоприятных обстоятельствах. Уже то, что мораль ощущается как преодолённая, предполагает изрядную степень духовной культуры, а та, в свою очередь, — относительное благополучие. Некая духовная усталость и скепис, недоверие \u003Cem>к философам\u003C\u002Fem> — как исход длительной борьбы философских мнений — также характеризуют отнюдь не \u003Cem>низкое\u003C\u002Fem> положение этих нигилистов. Вспомним условия, в которых возник Будда. Учение о вечном возвращении имело бы \u003Cem>учёные\u003C\u002Fem> предпосылки (какие были у учителей Будды, например, понятие причинности и т.п.).\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"14\">14.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Кто же такие «обойдённые жизнью»\u003Cbutton popovertarget=\"popovera1\" class=\"popover-text__open-button\">\u003Csup id=\"a1\">*\u003C\u002Fsup>\u003C\u002Fbutton>\u003Cspan id=\"popovera1\" popover=\"\" class=\"popover-text__popover\">\u003Cspan class=\"popover-text__annotation\">Schlechtweggekommen — «обойдённые жизнью», «обделённые», тж. оттенок «неудавшиеся»; встречается в тексте 5 раз.\u003C\u002Fspan>\u003Cbutton popovertarget=\"popovera1\" class=\"popover-text__close-button\">\u003C\u002Fbutton>\u003C\u002Fspan>? Прежде всего, \u003Cem>физиологически\u003C\u002Fem>, уже не политически? \u003Cem>Самый нездоровый\u003C\u002Fem> тип людей в Европе (во всех слоях) — вот почва для этого нигилизма: они будут воспринимать веру в вечное возвращение как \u003Cem>проклятие\u003C\u002Fem>. Поражённый таким проклятием уже не испугается никакого поступка: не пассивно угасать, нет! но \u003Cem>заставить угаснуть\u003C\u002Fem> всё сущее, настолько бессмысленное и бесцельное. Даже если это и всего лишь судорога, слепая ярость от осознания, что всё будет вовеки, включая и этот момент нигилизма и жажды разрушения. \u003Cstrong>\u003Cem>Ценность\u003C\u002Fem>\u003C\u002Fstrong> \u003Cem>такого кризиса\u003C\u002Fem> в том, что он \u003Cem>очищает\u003C\u002Fem>, что он сгоняет родственные элементы вместе и принуждает их губить друг друга, что он приводит людей противоположных взглядов к общим задачам, даже среди них выявляя слабейших и нерешительных, он даёт толчок к \u003Cem>установлению рангового порядка\u003C\u002Fem> на основании \u003Cem>силы\u003C\u002Fem>, с точки зрения здоровья, определяя повелителей как повелителей и повинующихся как повинующихся. Разумеется, в стороне от всех существующих общественных порядков.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"15\">15.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>А какие бы люди тогда оказались \u003Cem>сильнейшими\u003C\u002Fem>? Самые умеренные, те, кто \u003Cem>не нуждаются\u003C\u002Fem> в радикальных догматах, не только допускают, но и любят изрядную долю случайности, бессмыслицы, могут думать о человеке со значительным снижением его ценности, не становясь от этого мелкими и слабыми: богатейшие здоровьем, способные справиться с большинством напастей и потому не так их боящиеся — люди, \u003Cem>уверенные в своей власти\u003C\u002Fem> и с сознательной гордостью представляющие \u003Cem>собой\u003C\u002Fem> силу, достигнутую человечеством.\u003C\u002Fp>\n\u003Ch3 id=\"16\">16.\u003C\u002Fh3>\n\u003Cp>Как бы подобные люди мыслили о вечном возвращении? —\u003C\u002Fp>",[7,11,15,18,21,24,27,30,33,36,39,42,45,48,51,54,57],{"id":8,"text":9,"depth":10},"ksa-12-5-71","KSA 12, 5 [71]",1,{"id":12,"text":13,"depth":14},"1","1.",2,{"id":16,"text":17,"depth":14},"2","2.",{"id":19,"text":20,"depth":14},"3","3.",{"id":22,"text":23,"depth":14},"4","4.",{"id":25,"text":26,"depth":14},"5","5.",{"id":28,"text":29,"depth":14},"6","6.",{"id":31,"text":32,"depth":14},"7","7.",{"id":34,"text":35,"depth":14},"8","8.",{"id":37,"text":38,"depth":14},"9","9.",{"id":40,"text":41,"depth":14},"10","10.",{"id":43,"text":44,"depth":14},"11","11.",{"id":46,"text":47,"depth":14},"12","12.",{"id":49,"text":50,"depth":14},"13","13.",{"id":52,"text":53,"depth":14},"14","14.",{"id":55,"text":56,"depth":14},"15","15.",{"id":58,"text":59,"depth":14},"16","16.",[61],{"type":62,"order":10,"marker":63,"content":64,"id":65,"annotationId":66,"popoverId":67},"asterisk","*","Schlechtweggekommen — «обойдённые жизнью», «обделённые», тж. оттенок «неудавшиеся»; встречается в тексте 5 раз.","a1","a_a1","popovera1",{"asterisk":69},[70],{"type":62,"order":10,"marker":63,"content":64,"id":65,"annotationId":66,"popoverId":67},"Европейский нигилизм (Ленцер-Хайде)","2025-12-01","Фридрих Ницше",[75,76],"Ницше","Переводы","Очень длинный фрагмент из \u003Ca href=\"https:\u002F\u002Fnachlass.apoliteia.ru\u002F12_5#71\">черновиков Ницше\u003C\u002Fa> о причинах, внутренней логике и возможном будущем европейского нигилизма.",true,[80,81,82,83],"Черновики","Ленцер-Хайде","nachlass","Ленцерхайде",1784203500076]